Боль двадцатого века

22 июня 1941 года для миллионов советских граждан стало самым страшным днем. «Люди моего поколения, вспоминая, говорят: то было до войны, это – после. Война – грань, но и в эту грань вместилась целая жизнь, вошла великая боль», – написал в своей повести «И видеть сны» писатель Вадим Николаевич Макшеев, живущий в Академгородке.

До войны – это одна жизнь, мирная, наполненная мальчишескими радостями и горестями: Эстония, семья – родители и маленькая сестренка, друзья – мальчишки, мечта – стать моряком… И потом совсем другая, в которой воедино слились две самых страшных боли двадцатого века – массовые репрессии и начавшаяся война.

В годы гражданской отец Вадима воевал на стороне белых, потом оказался в эмиграции в Эстонии, но всю жизнь мечтал вернуться назад, в Россию, где остались близкие. Как и тысячи других  граждан Эстонии за неделю до начала войны он был арестован. Бывают моменты, которые в одночасье раскалывают жизнь на две части: за чертой остается беззаботное детство и наступает совсем иная, суровая и трудная пора.

Репрессии и война пересеклись на железнодорожных путях: в одну сторону ехали воинские эшелоны с солдатами, техникой, а в другую шли вагоны со ссыльными. Семью Макшеевых разлучили, отец был отправлен в концлагерь на Урал. Вадим в ту пору жил надеждой на то, что папу непременно отпустят, потому что он – артиллерист и его знания обязательно пригодятся на войне. Но надежде этой не суждено было сбыться: отец погиб в лагере в первые месяцы войны (как и тысячи других людей, позже он будет реабилитирован «за отсутствием состава преступления»).

Вадим, мама и сестренка попали в Сибирь, на Васюган, который встретил их совсем не гостеприимно. Пройдет чуть больше года и он останется совсем один, о смерти самых дорогих людей на свете сообщит больничная сестра: скажет, развернется и пойдет, оставив подростка одного посреди больничного двора. Кто знает, как сложилась бы его жизнь, если бы на пути не встретились добрые сердечные люди, каждый из которых помог просто-напросто выжить. Это и учительница-ленинградка Ганна Алексеевна, которая добилась того, чтобы устроить паренька учеником счетовода; и бабка Степаниха, пустившая к себе на квартиру, отдавшая ему рубашку покойного мужа (тогда из всей одежды у Вадима остался только отцовский комбинезон и пальто – все остальное он выменял на еду…); и врач в больнице, куда он попал с крайней степенью истощения. Наверное, в каждой из них  была великая душа женщины-матери, которая никогда не бросит на произвол судьбы нуждающегося в помощи.

Благодаря учительнице, Вадим Николаевич стал счетоводом и работал в колхозе. Выполнял он и другие работы: трудился на полевых работах, на покосе, уборке урожая, в кузнице. Вадим воочию видел, как же трудно приходилось всем в годы войны, какая ноша легла на плечи женщин и детей, работавших в тылу. Но люди были готовы перетерпеть эти тяготы во имя победы над врагом. В каждой семьей ждали весточки с фронта, солдатского «треугольника», приход которого означал, что близкий и родной человек жив, что есть тоненькая ниточка, связывающая с ним, невзирая на расстояния. Многие женщины были неграмотными: они не могли сами прочесть письма, а потом написать ответа. Они шли к Вадиму Николаевичу с просьбой – прочитать, написать письмо на фронт.

Он очень гордился, что пишет письма на фронт тем, кто бьет фашистов и делает все, чтобы Родина вновь стала свободной. Хотя он и остался на свете один, но эти письма давали очень многое – чувство сопричастности и родства, ведь о Победе мечтали все. Один из солдат даже прислал ему свою карточку с фронта, очень жаль, но совсем скоро он погиб: в деревню практически одновременно пришли последняя письмо и похоронка… Мать, потерявшая единственного сына, отдала тогда Вадиму его кепку, он еще долго проносил вещь, принадлежавшую солдату, которого он знал только по письмам.

Вадим Николаевич вспоминает, что 9 Мая 1945 года стал самым радостным днем в его жизни. О Победе сообщила сторожиха Степаниха, первая услышавшая о том, что немцы подписали акт о капитуляции. «Война кончилась!» – кричала она, прибежав домой. Как это было радостно и непривычно просыпаться  со счастливым ощущением, что нет войны…

Так странно сложилась судьба, что сибирский север, отнявший самых дорогих людей, стал тем местом, где прошла юность, где произошла встреча с будущей женой, где родились дочери. Позже Вадим Николаевич станет журналистом – он работал в каргасокской районной газете «Северная правда», в колпашевской газете «Советский север», томской областной газете «Красное знамя». В 1969 году в литературном журнале «Сибирские огни» был опубликован его первый рассказ «Исполинка». В 1973 в Москве была издана его первая книга рассказов «Последний парень». За эти годы вышло в свет более двадцати книг, четыре из них – за рубежом. На днях был напечатан новый сборник повестей и рассказов «На закате». Не будет преувеличением сказать, что читаются  эти произведения на одном дыхании, потому что эту прозу отличает сопереживание человеку, его боли, его судьбе, его исканиям. В этих очерках, рассказах и повестях весь ХХ век – репрессии, война, будни послевоенной деревенской жизни.

В одном из произведений Вадима Николаевича есть замечательные строки: «Никому не дано вернуть молодость и прожить жизнь по-иному… Но легче, когда рядом тот, кто помнит то, что помнишь ты, и понимает, о чем ты вместе с ним плачешь…» Очень важно, чтобы и потомки тех, кто прошел через репрессии и войну, помнили о том, ЧТО это было, не забывали о том, КАК это было.

 

Ольга БУЛГАКОВА.