Юность. Воспоминания В.Е.Зуева

Ну, а теперь: Я год работал на золотоприиске Кургатреста "Байкалзолото" в соседнем районе с Качугским. Ушел я туда, на этот прииск, со своим другом, мама у него там же работала, Кешей Чемякиным. Пришли мы туда. Что значит пришли? Это очень сложная дорога. Где-то километров девяносто вдоль правого берега Лены вверх, через несколько деревень по пути, потом переправа через Лену. От Качуга до истока Лены примерно 200 километров. Из них примерно половина этого пути вверх мы должны были пройти. 90 километров, конечно за день не пройдешь. Ночевали где-то. Где-то ночевали, у нас там ни родных, ни знакомых людей не было. Потом кто-то нас переправил на лодке, и затем шестьдесят километров по таежной тропе. Никакого жилья, таежная тропа, по которой мы вот эти шестьдесят километров и сделали. И вот там оказались в объятиях Кешиной мамы, которая там, по-моему, сторожихой работала. Золотоприиск "Курга" напрямую 18 километров от Байкала. Старательский прииск. Война. За этот год пребывания на прииске до призыва в армию в 43-м, в июне я трижды сходил домой (потому что там оставалась младшая сестренка) пешком туда и обратно, имея за горбом недельный запас еды (потому что война) и три с половиной раза сходил пешком в райвоенкомат в город Еланцы - районный центр Еланцы Еланцинского района. Еланцы сами в 22-х километрах от Байкала. Дорога кроме этих 22-х километров вся идет вдоль западного берега озера Байкал. В один конец - 200 километров. 4 дня туда, первый раз на приписку, 2-3 часа заняла приписка, то есть постановка на учет. Там была глухомань, и нужно было самим идти на постановку на воинский учет. Второй раз пригласили нас всех на подготовку к призыву в армию, но по каким-то причинам не состоялась. Один раз я ходил вдвоем или втроем. Раза два ходил один туда и обратно. Восемь дней туда и обратно - 400 километров. Третий раз я ходил - пришла повестка по призыву в армию. И пока я дошел до Еланцов, уже в райвоенкомат пришла отсрочка, в связи с тем, что я был забойщиком на золотоприиске, стране тоже нужно было. Я даже не знал, что кто-то посылал эту отсрочку. Короче говоря, я вернулся обратно. И наконец, уже первого июня я получил повестку и в очередной раз ушел туда пешком и был призван в армию. Повезли нас в Иркутск. Иркутский областной центр тоже был далек от коммуникаций. Было нелегко добираться туда. До иркутского тракта километров пятьдесят тайгой. В Иркутске с начала июня сорок третьего года я впервые увидел паровоз.

- А сколько Вам лет было?

- Восемнадцать. В восемнадцать лет я впервые увидел паровоз. И вот интерес к событиям этого года. Был один из походов (все походы были интересными), но один из походов был суперинтересным. Был инцендент. Когда мы переправились, как оказалось, у нас появились спутники. Как только мы переправились через Лену, какая-то старушка, какая-то хромая девушка и мальчик так лет двенадцати-тринадцати. И мы вдвоем. Так случилось, что двое мужчин из этой деревни (уже у них был подготовлен плот) на плоту собирались поплыть вниз в Качуг. Плот был, наверное, очень большим, то есть он поднимал всех нас, то есть это было двое мужчин, я, старушка, вот эта девушка и мальчишка. Я не помню, но, по-моему, они все были не в родственных отношениях. Пассажиры, можно так выразиться. Вода была очень большой. Именно в эти дни. Видимо в верховьях Байкала сильные дожди были, в бассейне собралась вода. И я помню, когда шел по той таежной кручине, то один из притоков речка Чача, небольшая речка в обычных условиях, была полноводной, и я помню такую картинку. Несет она косулю. Она где-то оборвалась с обрыва что ли и каким-то образом попала и выбраться не смогла и явно ее несло уже без дыхания. И вот эти двое мужиков загодя начали грести в два весла. А это не ручные весла. А что такое весла - это четырехметровое килограммов на тридцать весло, приделанное специальным образом и спереди и ссади плота. Они огребали этот плот. И, тем не менее, поток был столь мощным, что нас причалило большим потоком одним боком к такому большому уже штабелю всяких бревен, там, коряг и так далее, фактически, это залом на воде. И буквально в считанные секунды все выскочили на этот залом, а девушка (у нее с ногой что-то было), растерялась и пошла под воду. То есть представляете, плот вот так вот на этот залом налетел, потоком его вот так вот перевернуло, она оказалась под плотом, хорошо мужики были такие крепкие, смелые. Она ухватилась за последнюю ветку этого залома и они ей успели подать какой-то стяг (как угодно можно назвать), и она успела зацепиться, и ее оттуда вытащили. Мужики оказались добропорядочными и они нас оставили на этом заломе, а сами (этот перевернутый плот уже обратно не перевернешь, настройка для весел там осталась, но вода большая), поэтому они на перевернутом плоту (они от залома его отвели, прыгнули на него) без всяких средств управления поплыли. Но это протока (там несколько проток было), кусты метров где-то шесть-семь. Такая большая вода в верховьях Лены. И они поплыли. Протока делала вот такой поворот. Мы здесь. Их должно было прибить к тому уже коренному берегу. И действительно, их где-то там прибило к берегу. Они пешком прошли десять километров, примерно, докричались до лодочника, он их перевез, и на лодке приехали за нами. Чтобы увезти по этой большой воде, ну где-то поближе к берегу. Я помню, я был на веслах, ну а я забойщик. Я был забойщиком не шутейным. Я там рекорды ставил по объему земли выработанному кайлой, ломом, лопатой и выброшенной с тачки или там с тележки. Я фактически вывез всех вверх по течению. Самое трудное было пересечь эту стрежь. Несло страшно, поэтому пришлось очень часто работать. Ну, в конце концов, там мы уже потом без проблем притулились к правому берегу, куда нам нужно было, чтоб обратно в деревню вернуться. Весь рюкзак с восьмикилограммовой булкой хлеба (восьмикилограммовая булка хлеба). В нашей пекарне были такие мастера, которые делали такого размера булку хлеба, вот такой вот толщины. Шикарнейший был хлеб, шикарнейший. Я такого больше нигде не видел. Большой рюкзак и только- только она целиком туда входила. Ну вот, когда это вот причаливание произошло, все бросились сразу туда и забыли про рюкзаки и про все остальное и на моих глазах рюкзак выплыл из-под этого плота, я вроде бы ринулся туда, меня мужик - раз, обратно: <Что, с ума сошел?> Как видите, событие такое экстравагантное, поэтому оно во всех деталях запомнилось. До сих пор страшно просто. Страшно.

Мы противостояли многомиллионной квантунской армии, расположенной вдоль наших восточных границ - армии, готовой перейти границу в любой момент. Характерной для всего этого периода, - не всего периода, а где-то так за тридцать дней до перехода границы, - нас стали получше кормить. Мы совершили марш-бросок на машинах из-под Читы, из нашего гарнизона, где мы стояли, на самую границу. Недалеко от станции Акытов(?), как известно это станция пограничная на КВЖД, то есть это последняя станция перед самой границей. Дальше идет граница и Монголия. За этот месяц нас подкормили. И самая яркая страница за этот период и все мое пребывание в армии - это все-таки переход границы. К сожалению, у меня затерялись дневники. Я вел тогда дневник. И очень сожалею. Это большая потеря, потому что я это событие ждал, как нечто весьма значимое в моей жизни. Я ждал его без конкретного страха. В общем-то, всеми нами владело чувство (сейчас это чувство считается чуть ли не каким-то признаком малодушия) - чувство патриотизма. То есть мы переходили границу - вся масса - с энтузиазмом, я бы сказал с чистым таким чувством. Ну, а если говорить, скажем, о: Я приведу первый такой эпизод. Еще до начала боев в районе укрепрайона приехал в наш полк (и конкретно почему-то он оказался в нашем дивизионе) командир дивизии полковник Изгибнев Павел Иванович. И он отобрал из нашего дивизиона группу, в которую и я попал. Автоматчиков. Не в смысле профессионалов-автоматчиков. У всех нас были автоматы. Группа с автоматами. Да. И поступили сведения, что там где-то засада есть. На пути дивизии. Вот это было своеобразное мое боевое крещение. Подъехали к предполагаемому месту засады. Там были какие-то, сейчас уже не помню, какие-то такие строения. И действительно, где-то можно было укрыться. Не видно, что там кто-то есть. А потом расстрелять. И была команда из автоматов обстрелять. Ну, вот мы стреляли. Но, по-видимому, засада ушла, потому что никакого отклика на эти очереди не было. Потом все пошли посмотрели. Действительно, там кто-то был раньше. Ну и где-то второй эпизод. Уже мы подходим, недалеко осталось от укрепленного района Хайлар. Степь. И впереди ну такой двор, где скот содержался. И оттуда были выстрелы. Хорошо помню. Я, наверное, сосчитал, сколько там было японцев. Было человек семнадцать. Я считал. Все сделали харакири. Левый ботинок снят, носок снят, рядом валяется винтовка. Большим пальцем левой руки винтовка наставлялась на себя, спуск курка и смерть.

- Рядовые солдаты?

Рядовые солдаты. Ну, в то время этот фанатизм у японцев еще был сильно развит.

Из воспоминаний В.Е.Зуева