У НАШЕЙ НАУКИ ЕСТЬ БУДУЩЕЕ

...так уж случилось волей судеб,
не принимаю ничьих возражений:
если ты в Томске,
ты - или студент,
или - имеешь к тому отношение.

Р. Рождественский


Мы привыкли считать Томск городом науки, памятуя, что каждый шестой у нас - студент, а каждый, ... впрочем, ученых на душу населения у нас больше, чем в иных городах. Правда, мало кто, даже среди ученых, знает, что 8 ноября 1988 г. по призыву специального комитета 43 сессия ГА ООН учредила Международную неделю науки и мира.

Академик РАН, Директор Института сильноточной электроники, Председатель Президиума Томского Научного Центра СО РАН Сергей Дмитриевич КОРОВИН

- Вы относительно недавно возглавили Президиум Томского Научного Центра. Что такое ТНЦ?

- В Томском Научном Центре 5 академических институтов: Институт оптики атмосферы (ИОА), Институт химии нефти (ИХН), Институт сильноточной электроники (ИСЭ), Институт физики прочности и материаловедения (ИФПМ). Должен сказать, при ИОА было Специальное Конструкторское Бюро "Оптика". В результате организационных изменений в структуре Академии Наук РФ, от формы СКБ решено было отказаться. С приходом в СКБ "Оптика" сотрудников из Сибирского Физико-Технического Института и ТПУ там началась настоящая научная работа, подразделение сохранили и назвали Институтом оптического мониторинга. Сейчас идет еще одно его преобразование: при президиуме ТНЦ есть филиал Института леса им. Сукачева в Красноярске и, чтобы усилить потенциал Института оптического мониторинга, решено их объединить. Кстати, при ИСЭ было СКБ ЭБМ (электроники больших мощностей), которое после объединения с ИСЭ превратилось в отдел, занимающийся разработками.

Есть у нас филиал Института геологии нефти и газа, лаборатория региональной экономики Института экономики и организации промышленного производства СО РАН. При Президиуме томского научного центра существует Отдел структурной макрокинетики и Отдел проблем информатизации, созданный по инициативе академика Сергея Петровича Бугаева, ранее бывшего Председателем Президиума ТНЦ.

РИТЦ - Республиканский инженерно-технических центр, изначально ориентирован для внедрения в практику научных разработок ученых ИФПМ. Сегодня это собственно РИТЦ и Конструкторско-технологический центр ТНЦ под руководством Владимира Николаевича Хачина. Это не все: еще кафедры английского языка и философии.

- Большое хозяйство. Может, и подсобное есть?

- А как же, есть! Это, так называемый, ККП - комбинат коммунальных предприятий. Он занимается эксплуатацией всех наших тепловых сетей. Руководитель - Олег Анатольевич Пелымский.

- А в целом, стабилизируется состояние российской науки? Я знаю, ваши сотрудники на "Волгах" ездят...

- Ничего подобного! На "Волгах" ездили пять лет назад. Сейчас - на "иномарках".

- Как им это удается?

- Начну вот с чего. Два года назад в Академгородке были серьезные проблемы: тепло включали только в конце ноября, когда на улице были уже морозы. Дело в том, что городок имел большую задолженность городу по теплу. Рассчитаться с долгами нам помогли областные власти, руководство СО РАН, РАН и Правительство. Стало чище на улицах, пострижены газоны, растут цветы на клумбах.

- Ну, если главное богатство Академгородка клумбы и газоны...

- Это только внешнее проявление происходящих изменений. И хотя внутренние проблемы есть, нельзя утверждать, что государство забыло о науке.

По порядку: была соответствующая система финансирования институтов, к базовым средствам, за счет которых проводились научные исследования, добавлялись деньги других министерств и ведомств; были стабильные зарплаты. Что произошло - мы потеряли государственный заказ; по сути, произошел некий разрыв между фундаментальной наукой и производством, и отраслевые институты, стоящие между ними (в чью задачу входило брать разработки одних и внедрять их у других, на что выделялись колоссальные деньги), исчезли. Таким образом, одна государственная система разрушилась, а новая - не была создана.

Однако ситуация меняется. Мы сами стали пытаться искать заказчиков, в том числе, и за границей. А поскольку наш институт занимался наиболее востребованными научными изысканиями, мы оказались в более выгодном положении, чем другие. Это материальная основа произошедших перемен. Но я думаю, что имело значение и изменение внутренней политики в институте (имею в виду ИСЭ).

- Можно ли интерполировать пример ИСЭ на остальные институты ТНЦ?

- В каком-то смысле, да. Но мы, пожалуй, были первыми, кто стал это делать. И решать пришлось две задачи. Объясню.

Когда Директором института был Геннадий Андреевич Месяц, он определял политику научной работы, искал источники финансирования. Был известен, авторитетен, с большим научным кругозором и эрудицией, со связями, что и давало известную поддержку. После его отъезда, мы на Ученом совете договорились, что все вместе будем искать заказы, пропагандировать свои знания, выступать на конференциях и так далее. С тех пор ответственность за материальное состояние дел в институте лежала не только на директоре, но и на руководителях научных подразделений. Геннадий Андреевич, надо отдать ему должное, нас не забывал, и одну из первых иностранных делегаций он (по дороге в Новосибирск) завез к нам. После этого начали появляться контракты. Люди почувствовали возможность улучшить собственное благосостояние, стали зарабатывать деньги.

- Можно ли сказать, что появилась новая внутрикорпоративная этика?

- Пожалуй.

- Тогда у меня такой вопрос. Институты работают, науку "двигают", деньги зарабатывают. Зачем им Президиум?

- В Советском Союзе академгородки стали появляться в 50-60-ые годы. С одной стороны, это были академические институты, с другой, - прилежащие к ним жилые зоны. И, как правило, это были обособленные территориальные образования с определенными проблемами. Томский Академгородок - не исключение. Причем, ситуация уникальная - все здания и сооружения, которые здесь находятся, принадлежат государству, являясь федеральной собственностью, которой надо управлять.

Местная власть в наши дела особо не вмешивается, а оперативное управление и, в том числе, решение социальных задач осуществляет ТНЦ в лице Президиума. Другая сторона медали - деятельность академических институтов. В состав Президиума входят директора всех институтов. Совместно мы решаем проблемы инновационной деятельности, проведения конференций, симпозиумов и т.д. Кроме того, все периодически отчитываются в своей научной деятельности.

- Чем сегодня могут гордиться ученые ТНЦ?

- Вряд ли научные достижения интересны рядовым жителям. Людей интересует практическая сторона этих достижений. Как Вы думаете, Жорес Алферов сколько лет занимался проблемой, за которую получил Нобелевскую премию?

- Полагаю, не однин десяток...

- Правильно, больше сорока лет. Если говорить о нашем институте, то в группе ГА. Месяца было сделано открытие взрывной электронной эмиссии. Мы сегодня это открытие используем в каждой лаборатории. И не только мы. Обывателя же интересует что-то осязаемое, что можно потрогать руками. Я люблю приводить такой пример: есть проблема потери тепла зимой в т.ч. через стекло, которое нагревается и за счет теплопроводности излучает его в пространство т.е. на улицу. Так вот, существует, так называемое, селективное покрытие. Оно в видимом диапазоне частот пропускает свет туда и обратно, а в инфракрасном (тепловое излучение) - задерживает, сохраняя тепло изнутри.

- А причем здесь взрывная электронная эмиссия?

- При том, что с ее помощью получают плазму. А с помощью плазменной технологии покрывают поверхность стекла. Это направление исследований возникло в нашем Институте по инициативе академика Сергея Петровича Бугаева. Сейчас уже создано предприятие с полупоточной линией, где происходит покрытие архитектурного стекла, использующегося в строительстве. Мы везем его в Кемерово, Красноярск. Думаю, со следующего года его будут применять и в Томске. Есть совместные проекты с ИФПМ, которые найдут применение в машиностроении.

- Скажите, а отток ученых продолжается? Или теперь, если я Вас правильно поняла, наступила определённая стабилизация и это случается редко?

- Стабилизация действительно наступила. Но жизнь по-прежнему непростая. Наш бывший сотрудник, десять лет назад уехавший во Францию, утверждает, что разницы, где работать, нет - все зависит от того, как к этому относится человек. Кстати, от нас уехало, может быть, человек десять. В основном уезжали из европейской части России. На то были причины: и "плотность" ученых, и более "старые" институты, и отсутствие перспектив карьерного роста молодежи в силу первых двух причин. У нас и институты, и кадры "более молодые", да и задачи решали очень интересные.

- Как Вы можете определить перспективы развития ТНЦ?

- Есть сложившиеся научные школы, есть ученые: Проблемы, которыми занимаются сотрудники ТНЦ, актуальны до сих пор. Меняется время, открываются новые научные направления, происходит смена тематик. У людей появилась возможность участвовать в международных конференциях, в том числе, проводить таковые непосредственно в Томске. Это сближает разных ученых с точки зрения их информированности.

То, что реально происходит в России, я имею в виду становление государства, тоже оказывает влияние. Поскольку умственный и творческий потенциалы в ТНЦ высокие, почти все сотрудники -люди молодые и могут изменить свои взгляды на то, чем нужно заниматься, перспектива движения вперед есть.

Л. Бакшт
АукционЪ ONLINE, №45(160),
16 ноября 2003